Персональная песня бабушке

Скрип калитки и запах прогретой земли, Старый сад, где мы прятаться долго могли. На столе полотенце скрывает покой, Пироги ещё дышат твоей теплотой. Ты читала мне сказки про синих зверей, Пока тени ложились у самых дверей. Спицы ровно стучали в ночной тишине, Шерсть колючая грела мне ноги во сне. Бабушка Валя, в твоих волосах седина, Но в глазах всё та же морская волна. Семьдесят лет — это просто июльский рассвет, Ты наш самый уютный и правильный свет.

Бабушка Евдокия сушит травы на чердаке, Пучки зверобоя качаются в тихом луче, Семьдесят лет — она знает по каждой реке, Где растёт та трава, что излечит меня и тебя. К ней приходят соседки за советом по хвори, И она никому никогда не отказывает. Бабушка, дай мне отвар твой целебный, Семьдесят — это мудрость в каждой щепоти, Ты вылечишь словом, простым и волшебным, И это сильнее любой из таблеток почти. Она помнит рецепт от прабабки Аксиньи, Как лечить кашель мёдом и коркой лимона,

Клавдия, гирлянда на окне, Мандарины в вазе, как всегда, Ты достала скатерть со слоном, Ту, что бережёшь ты не года. Телевизор бормочет про куранты, Ты уже нарезала оливье, И звонишь мне вся в муке и смехе — Приезжай скорее, ждём тебя везде. Помню, как под ёлкой находила Я подарок, что ты прятала тайком, Ты играла в Дед Мороза строго, Хоть я знал прекрасно, кто при чём.

На старой кухне мерно тикают часы, Ты наливаешь в чашки чай с лимонной коркой. И на салфетке след рассыпанной муки, И пахнет праздничным пирогом на конфорке. Я помню с детства этот тёплый мягкий плед И руки нежные, что лечат все печали. Ты сохранила сквозь десятки долгих лет Тот добрый свет, который мы нигде не встречали. Бабушка Валя, сегодня твой рассвет, Пусть за окном танцует праздничный салют! Тебе сегодня ровно семьдесят пять лет, И в твою честь бокалы радостно поют!

Рассвет клубится над речной прохладной гладью, Роса дрожит в траве, туман плывёт в камыш. Бабуля Лена мне поправит куртку нежно, глядя, И тихо шепчет: «Посмотри, какая тишь...» Она насадит червяка заботливой рукой, И сердце замирает: вздрогнул поплавок над глубиной! А деда Саша пахнет дымом полустанков, В его глазах лучистых — стук стальных путей. Он с чаем ставит мне гранёный звонкий подстаканник И в дальний рейс зовёт меня из серых дней. В его ладонях крепких — сотни городов, Я слушал, затаив дыханье, сказку этих слов.