Персональная песня папе

Снова твой день, и я рядом стою, Эту историю папе свою я пою. Помню кусты, где затихла, скрываясь, В прятки играли, а ты шёл, улыбаясь. Помню стихи и твой взгляд в монитор, Там, в кабинете, наш шёл разговор. Мама не видела, как ты тетрадь доставал, Как математику мне под диваном давал. Мой папа — стена, моё крепкое плечо, Люблю тебя, папа, так сильно и горячо. Мне повезло с тобой так в этой жизни, Мой самый дорогой человек в мире.

Мне восемьдесят три, сажусь у окон рамы, Смотрю на майский сад, как много лет назад. Там Евдокия, ты — любимый образ мамы, И твой, отец, спокойный и надежный взгляд. Ты три войны прошел: гражданскую и финну, И ту, большую, где горел в огне восток. Василий, ты сберёг израненную спину, Чтоб к нам вернуться на родимый свой порог. Отец мой, папа, воин бесстрашный, За мирную жизнь и за тихий наш дом. Твой подвиг великий, твой путь рукопашный, Мы в памяти светлой всегда сбережём.

Я пятьдесят лет молчал, раздирая гортань, Где в горле застряла сухая, колючая брань. Я думал, ты выжег мой след, как сухую стерню, И предал забвенью, как в старом, немом авеню. Огарок свечи на ветру захлебнулся воском, А я всё стучал по холодным и ржавым подмосткам. Сквозь серую слизь ледяных и пустых февралей, Я бредил тобой среди мертвых, немых кораблей. Ах, папа, папа, сквозь рваные годы, Где рушились судьбы, мосты и исходы. Но искра в груди жгла ладони дотла, Пока я хранил эти в сердце слова.

Ночью снова приходит сон: Твой окутанный тайной плащ, Твоих рук золотой заслон, И улыбка сквозь тихий плач. Мы расстались, не зная «почему», Я тепла твоего желал. Одиночества пил я немую тьму, А твой взгляд так и не поймал. Мой милый, я бежал по чужим дорогам, Таил в себе глупую, жгучую злость. Но память застыла на старом пороге, Где нам обняться вновь не пришлось.

Папа Игорь ходил в экспедиции с картой, Компас на шее и рюкзак за спиной, Семьдесят лет — это тоже как старт, Только теперь этот путь для семьи, не иной. Он привозил образцы породы в спичечных коробках, И объяснял мне, какого возраста каждый камень. Папа, я помню компас на твоей груди, Семьдесят — это карта, что мы вместе чертили, Ты научил меня дорогу не бояться найти, И благодарностью полны эти строки, что мы не забыли. Он присылал открытки из тайги и Алтая, Марки я собирала в отдельный альбом,